– Продолжай, – попросил собеседник, стряхивая пепел прямо на стол.

– Я сказал Силии: «Я люблю тебя и буду любить вечно. Но я беден, и мне нечего предложить тебе…» – «Мне это безразлично! Слышишь, безразлично!» – крикнула она, а я сказал: «Давай не будем больше говорить об этом, ладно?» Она отшатнулась, словно я ее ударил, и ответила: «Пусть так и будет, если ты этого хочешь». И я устремился прочь так быстро, будто за мною гнался дьявол.

Уоррендер выпрямился и раздраженно раздавил окурок в пепельнице.

– Тупоголовый осел! – воскликнул он.

«Всего десять секунд!» – размышлял Холден. За те десять секунд, что потребовались Дональду для пересказа беседы с Силией, все переживания, подавляемые месяцами, снова захлестнули его. Среди зеленого сумрака, среди влажного благоухания деревьев перед ним, сцепив руки, стояла Силия. Стройная, сероглазая, с каштановыми, как у Марго, локонами, но совсем не похожая на свою полную жизни сестру. Всего каких-нибудь десять секунд, и все его мечты рухнули. Да, Уоррендеру есть за что ругать приятеля!

– Ты тупоголовый осел! – повторил Уоррендер с ноткой безумия в голосе.

– Да, – спокойно согласился Дон. – Теперь я тоже так думаю. И все же… – Он тряхнул головой и уставился в стол. – И все же я не был так уж не прав.

– Вот те раз!

– Нет, Фрэнк, ты сам посуди. В тридцать девятом году Деверо владели Касуоллом и сотнями акров земли. Им принадлежал большой дом здесь, в Лондоне, рядом с Риджент-парком. И деньги. Много денег. – Холден помолчал. – Не знаю, каковы размеры их состояния теперь. Скорее всего, оно увеличилось, ведь Торли подавал большие надежды в Сити и наверняка неплохо заработал во время войны. Разумеется, законным путем, – поспешно прибавил он, заметив нахмуренные брови приятеля.